Судебный процесс Musk v. Altman идёт уже больше недели, и среди показаний Грега Брокмана, Джареда Бёрчалла и самого Маска всё отчётливее проступает фигура человека, который в зале суда не появлялся, — Демиса Хассабиса, генерального директора Google DeepMind.
Хассабис основал DeepMind как независимый стартап в 2010 году. Через четыре года Google купила компанию — по разным оценкам, за $400–650 млн. С тех пор он руководил крупнейшими исследовательскими проектами Google в области ИИ: в частности, AlphaFold — системой предсказания структуры белков, которую научное сообщество сравнивало с решением одной из главных задач биологии за полвека. Сегодня Хассабис возглавляет Google Gemini, команду бывшего Google Brain и коммерческий спин-офф Isomorphic Labs.
OpenAI с самого начала строилась как противовес Google. Маск рассказывал, что решение основать лабораторию созрело после разговора с Ларри Пейджем, который, по словам Маска, безразлично отнёсся к угрозе уничтожения человечества со стороны ИИ. Но внутренняя переписка, ставшая частью судебных материалов, показывает: конкретным воплощением этой угрозы для Маска был именно Хассабис.
В 2016 году Маск писал: «Они играют в Супербоул, а мы — в Щенячий боул» — и требовал резко ускориться.
В январе 2016 года, вскоре после основания OpenAI, Маск переслал Альтману и Илье Суцкеверу сообщение от Хассабиса. Тот критиковал публичные заявления OpenAI о пользе открытого исходного кода в ИИ, называя такой подход «действительно очень опасным». Несколько месяцев спустя Брокман сообщил Маску, что представители Google связались с ним, опасаясь, что OpenAI формирует нарратив против закрытых моделей.
К середине 2016 года тон переписки стал тревожнее. «Deepmind движется очень быстро. Меня беспокоит, что OpenAI не на пути, чтобы догнать их. Создание некоммерческой структуры, возможно, было ошибкой», — писал Маск своим коллегам из Neuralink. В сентябре 2017 года Брокман и Суцкевер использовали Хассабиса как аргумент против концентрации власти в руках Маска: «Вы опасаетесь, что Демис может создать диктатуру AGI. Мы тоже. Поэтому плохая идея — строить структуру, где вы сами могли бы стать диктатором».
К началу 2018 года ситуация, судя по переписке, приобрела характер паники. Маск писал, что OpenAI «на пути к неминуемому провалу относительно Google» и что «все, кроме Google, обречены на нерелевантность». Он и Андрей Карпати обсуждали слияние OpenAI с Tesla как единственный способ получить ресурсы, сопоставимые с Google. «Не вижу ничего другого, что могло бы достичь устойчивого капитала масштаба Google в течение десятилетия», — писал Карпати.
Шивон Зилис, тогда входившая в совет директоров OpenAI (и ныне мать четырёх детей Маска), направила ему личное обращение с просьбой «замедлить Хассабиса». «Вероятность хорошего будущего очень мала, если кто-то не замедлит Демиса. Замедлить его — единственное безусловное благо, которое я вижу», — писала она. Маск ответил, что готов обсудить это по телефону, но впервые звучал обречённо: «Сомневаюсь, что смогу сделать это значимым образом».
В ноябре 2018 года Маск зафиксировал окончательный вывод: он «полностью утратил уверенность», что OpenAI способна стать «эффективным противовесом» Google, и намерен решать задачу через Tesla. «Моя оценка вероятности того, что OpenAI будет релевантна DeepMind/Google без кардинальных изменений в исполнении и ресурсах, — 0%», — написал он. Последнее упоминание Хассабиса в судебных материалах датируется мартом 2019 года: Альтман написал Маску, что у него есть «мягкие обновления по Демису». Маск согласился обсудить по телефону.
Процесс продолжается. Хассабис в нём не участвует — но, судя по документам, именно он на протяжении нескольких лет определял стратегическую тревогу людей, создавших самую обсуждаемую ИИ-компанию десятилетия.
