Каждый раз, когда нейросеть генерирует текст или изображение, где-то в цепочке стоит машина нидерландской компании ASML. Она производит оборудование для экстремальной ультрафиолетовой литографии — процесса, при котором световые паттерны наносятся на кремниевые пластины с точностью до нанометра. Без этого оборудования невозможно выпускать самые современные полупроводники. Компании 42 года, в ней работают 44 000 человек, ежегодные расходы на R&D составляют €4,5 млрд. Рыночная капитализация превышает $530 млрд — это крупнейшая компания Европы.
EUV-литография — это не просто технология, а фактически единственный способ «напечатать» транзисторы на современных чипах с минимальным техпроцессом. Машина размером со школьный автобус собирается несколько месяцев, включает сотни поставщиков и стоит от $200 млн до $400 млн в зависимости от поколения. Новейшее поколение — high-NA EUV — обходится покупателям от $350 млн за штуку. TSMC публично заявила, что цена слишком высока. Фуке парирует: несмотря на более высокую стоимость машины, себестоимость производства пластины с её помощью снижается на 20–30%. Он проводит параллель с предыдущим поколением: в 2016–2017 годах low-NA EUV тоже называли слишком дорогим — и тоже ошибались.
| Поколение машины | Примерная цена | Первая поставка | Доступность для Китая |
|---|---|---|---|
| Low-NA EUV | $200–300 млн | ~2015–2017 | Нет (экспортный контроль) |
| High-NA EUV | от $350 млн | 2024–2025 | Нет |
Спрос на чипы сейчас опережает предложение. Четыре крупнейших американских технологических компании — Microsoft, Meta, Amazon и Google — суммарно направят более $600 млрд на ИИ-инфраструктуру только в этом году. Фуке говорит прямо: гиперскейлеры в ближайшие два-пять лет не получат столько чипов, сколько им нужно. Главное узкое место — производство, а не проектирование.
Стартап Substrate оценён в $1 млрд и заявляет о создании конкурирующей литографической машины, но Фуке скептичен.
На этом фоне у ASML появились претенденты на её место. Стартап Substrate из Сан-Франциско, основанный протеже Питера Тиля, привлёк более $100 млн и достиг оценки свыше $1 млрд, заявив о намерении построить конкурирующую литографическую машину. Фуке не скрывает скептицизма. По его словам, ASML получила первое EUV-изображение 30 лет назад — и после этого потребовалось ещё 20 лет, чтобы превратить технологию в промышленную систему. Ключевая проблема — не сделать изображение, а делать его в огромных объёмах, с нанометровой точностью, на высокой скорости и с минимальной стоимостью. «Единственная причина, по которой ASML смогла построить EUV-машину, — 80% её уже существовало на основе предыдущих разработок. Нам нужно было решить одну задачу — получить EUV-свет. И это заняло 20 лет», — говорит Фуке.
Отдельная история — Китай. В прессе появлялись сообщения о том, что бывшие инженеры ASML частично воспроизвели технологию. Фуке отвергает это: ни одна EUV-машина никогда не была поставлена в Китай, компания отслеживает местонахождение каждой единицы оборудования. Внутри ASML введено жёсткое разделение: сотрудники, имеющие доступ к EUV-документации и обучению, физически и организационно отделены от тех, кто работает с китайскими клиентами. «Идея о том, что одна из наших систем находится в Китае, просто неверна», — говорит он.
В вопросе экспортных ограничений Фуке солидарен с позицией Дженсена Хуанга из Nvidia: продавать можно, но с технологическим зазором. Nvidia продаёт в Китай чипы на несколько поколений старше актуальных. ASML поставляет туда машины, впервые отгруженные в 2015 году. По оценке Фуке, у Nvidia разрыв составляет около восьми поколений, у ASML — два-три. Он считает, что у компании есть пространство для «рационализации» — нахождения баланса между отказом от бизнеса и риском подтолкнуть конкурентов к самостоятельным разработкам.
