Oracle — компания, которую большинство людей знает как производителя корпоративных баз данных, — превратилась в один из главных финансовых индикаторов состояния ИИ-отрасли. Не потому что она строит языковые модели, а потому что сделала ставку на конкретную версию будущего: деньги в ИИ будут зарабатываться не на обучении фундаментальных моделей, а на инференсе — то есть на обработке запросов пользователей к уже обученным системам.
В сентябре 2024 года Oracle «шокировала рынки», подписав с OpenAI соглашение на $300 млрд — одну из крупнейших облачных сделок в истории. Суть договора: Oracle строит дата-центры, OpenAI их использует и платит. Проблема в том, что OpenAI пока не является прибыльной компанией, а значит, способность выполнить финансовые обязательства целиком зависит от темпов привлечения инвестиций и скорости монетизации. Oracle и OpenAI не ответили на запросы о комментарии. Для финансирования инфраструктуры Oracle набрала $43 млрд долга только в 2026 финансовом году — переход от высокомаржинального, низкокапиталоёмкого бизнеса баз данных к низкомаржинальному, но быстрорастущему облачному бизнесу.
| Сегмент | Выручка (Q3 FY2026) | Динамика роста |
|---|---|---|
| Поддержка ПО | ~$5 млрд | 0% |
| Облачная инфраструктура | ~$4,9 млрд | Быстрый рост, маржа однозначная |
Почему именно Oracle стала барометром ИИ-бума для Wall Street? OpenAI не торгуется на бирже. Microsoft — слишком диверсифицированная компания, чтобы служить чистой ставкой на ИИ. Oracle, напротив, сделала разворот достаточно радикальным, чтобы её котировки и кредитные дефолтные свопы — инструменты, отражающие вероятность дефолта по долгу, — реагировали на каждое значимое событие в отрасли. Если инвесторы начинают массово покупать защиту от дефолта Oracle, это сигнал: рынок сомневается в устойчивости ИИ-экономики.
В 2026 финансовом году компания набрала $43 млрд долга для финансирования облачной инфраструктуры.
За этой стратегией стоит Ларри Эллисон — основатель и номинальный технический директор Oracle. Аналитик Пол Кедроски из SK Ventures описывает его мотивацию прямо: «Это история Ларри навсегда. Когда компания становится низкорастущей и высокомаржинальной, он чувствует себя старым и неинтересным». История подтверждает этот паттерн. В 1996 году Эллисон появился на шоу Опры Уинфри, продвигая концепцию «сетевого компьютера» — лёгкого устройства, работающего с приложениями в сети. По сути, он описывал смартфон и облачные вычисления за десять лет до их появления. Но сам Oracle этот рынок не занял: iPhone появился в 2007-м, AWS — в 2006-м. Марк Бениофф, поверивший в облако раньше своего работодателя, ушёл и основал Salesforce в 1999-м.
Сегодня Oracle занимает пятое-шестое место по доле облачного рынка — позади Amazon, Google, Microsoft и Alibaba, лишь немного опережая Salesforce. Основной бизнес — поддержка программного обеспечения — принёс около $5 млрд в третьем квартале 2026 финансового года, но показал нулевой рост. Облачная инфраструктура дала сопоставимые $4,9 млрд при быстром росте, однако маржа остаётся однозначной. По словам аналитика Гила Луриа из DA Davidson, базы данных и приложения Oracle прибыльны, но не растут и, возможно, даже сокращаются.
Стратегия Oracle строится на тезисе, который компания проверяла всю свою историю: стартапы создают функции, а не компании. То, что сегодня выглядит как самостоятельный ИИ-продукт, Oracle рассматривает как дополнение к своей корпоративной платформе — и намерена продавать его через уже существующую сеть корпоративных клиентов и многотысячный отдел продаж. Этот подход работал с базами данных в 1980-х и 1990-х, когда Oracle вытеснила Relational Technology Inc. и Cullinet. Сработает ли он с ИИ — зависит от того, окажется ли OpenAI платёжеспособным партнёром и сохранится ли спрос на инференс-инфраструктуру на уровне, оправдывающем $43 млрд долга.
