Тони Фаделл, спроектировавший оригинальный iPod, наткнулся в нью-йоркской подземке на постер размером полтора на метр двадцать — рекламу iPod Shuffle с подписью «zero screen time». Устройство, которое он разработал больше двадцати лет назад, продаёт не ретейлер Apple, а Back Market — маркетплейс восстановленной техники. Директор по маркетингу компании Джой Ховард говорит прямо: если бы Shuffle не давал продаж, никто бы не платил за премиальное место в одной из самых загруженных станций города.
За этой рекламой стоит явление, которое Ховард называет slowtech. Логика проста: «быстрые технологии» последних двадцати лет устраняли любое трение между пользователем и контентом — бесконечная лента, автовоспроизведение, персонализированные рекомендации. Теперь часть аудитории воспринимает это трение как защитный механизм, а не как недостаток. Старая камера не загружает фото в Instagram, ретро-консоль не показывает рекламу казино, iPod не подбирает треки по алгоритму. Именно это отсутствие функций становится аргументом в пользу покупки.
Движение охватывает несколько сегментов. Первый — буквальный возврат к старым устройствам: проводные наушники, плёночные фотоаппараты, CD-плееры, которые молодёжь, никогда не жившая без смартфона, открывает как нечто экзотическое. Второй — минималистичные современные устройства вроде Light Phone: смартфон с намеренно урезанным функционалом, чья аудитория, по словам сооснователя Кайвэй Тана, неожиданно сосредоточена в возрасте 20–35 лет. Третий — программные ограничители: приложения Opal и Freedom, за которые платит, например, писатель Кэлвин Касулке, признающий, что воспринимает это как «немного неловкое, но работающее» решение.
Цифры подтверждают коммерческий потенциал направления. По данным исследовательской компании Circana, американские расходы на фитнес-трекеры без экрана выросли на 88% год к году — аналитики называют ключевыми драйверами Oura ring и Whoop. Парадокс в том, что оба устройства требуют смартфона для просмотра данных, что делает полный отказ от телефона практически невозможным для их пользователей. Это противоречие точно описывает границы движения: большинство людей не готовы к радикальному переходу на кнопочный телефон, потому что банковские приложения, отели и платёжные системы уже предполагают наличие смартфона.
Основатель одной из первых мобильных игровых компаний JAMDAT Остин Мюррей продал бизнес Electronic Arts за $680 млн в середине 2000-х — и теперь строит приложение MOQA, призванное бороться с зависимостью от экрана. По его словам, среднее экранное время составляет около пяти часов в день, и это не проблема силы воли, а проблема дизайна продукта. Инвесторы, по его словам, смотрят на MOQA с тем же скептицизмом, с каким в 2000 году смотрели на мобильные игры.
На другом конце спектра — устройства, которые добавляют технологии, а не убирают их, но при этом сокращают время за экраном. ИИ-закладка Mark за $159 позиционируется как инструмент, позволяющий делать заметки во время чтения, не доставая телефон. Это показательный пример: slowtech не обязательно означает отказ от новых технологий — он означает переосмысление того, когда и зачем человек берёт в руки экран.