Страх перед технологической безработицей возникает примерно каждые полвека — и каждый раз оказывается преувеличенным. Сейчас этот цикл повторяется с ИИ, но механика паники та же, что и в эпоху прядильных машин или промышленных роботов.
В начале XIX века английские рабочие-луддиты по ночам собирались в верещатниках и шли с кувалдами громить ткацкие станки. Ватер-машина Аркрайта стоила около 1000 фунтов стерлингов — опытный ткач зарабатывал 30 фунтов в год и не мог отработать её стоимость за всю жизнь. Станки вытесняли людей с конкретных рабочих мест, и отчаяние было реальным. Но текстильная промышленность в итоге выросла, породив новые профессии и сделав ткань доступной для массового потребителя.
Ещё более показательный пример — Османская империя. Каллиграфы-переписчики Корана, по имеющимся данным, пролоббировали запрет на печатный станок при султанах Баязиде II и Селиме I. Лишь в 1727 году дипломат Ибрагим Мутеферрика получил фирман на арабскую печать. За следующие сто лет в Порте вышло 142 книги на государственном языке — тогда как Европа к тому моменту напечатала несколько сотен миллионов. Технологическая стагнация, которую многие историки связывают в том числе с этим запретом, обошлась империи куда дороже, чем потеря привилегий кастой переписчиков.
Google, IBM и Klarna уже возвращают уволенных сотрудников: полная замена человека не сработала
В 1961 году компания Unimation Inc. представила первого серийного промышленного робота — гидравлический манипулятор Unimate. На заводе GM в Трентоне, штат Нью-Джерси, он занимался точечной сваркой и извлекал раскалённые до 260°C автокомпоненты из-под гидравлического пресса — работой, которая до него калечила людей. Пресса называла его «однорукий бандит, грабящий рабочих». Роботизация изменила структуру занятости на заводах, однако упадок Детройта объясняется совокупностью факторов: конкуренцией со стороны японских производителей, нефтяным кризисом 1970-х и ставкой на нерентабельные пикапы — но не роботами.
Сегодня схожая дискуссия разворачивается вокруг ИИ. МЭФ прогнозирует, что к 2030 году технология создаст 170 миллионов новых рабочих мест. Параллельно фиксируется то, что можно назвать «ИИ-бумерангом»: Google, IBM и Klarna, сократившие персонал в расчёте на автоматизацию, возвращают уволенных сотрудников — оказалось, что человеческое суждение и юридическая ответственность за ошибки пока не делегируются модели. Это не значит, что ИИ не изменит рынок труда — изменит, и существенно. Рутинные задачи в медицине, юриспруденции, бухгалтерии будут автоматизированы. Но исторический паттерн устойчив: технология меняет содержание профессий, а не уничтожает занятость как таковую. С появлением механической прялки портные никуда не исчезли — за умной машиной всё равно нужен человек.
