Стратегия ИИ в России: 13,6 млрд рублей, несвязанные документы и непрозрачный отбор

Россия занимает 60-е место в Глобальном инновационном индексе — между Бразилией и Панамой. Это при том, что объём государственного финансирования науки в пересчёте на душу населения формально относит страну к лидерам. Разрыв между вложениями и результатом хорошо виден на примере государственной политики в области ИИ.

Два ключевых документа — Стратегия научно-технологического развития (СНТР-2024, Указ №145 от 28 февраля 2024 года) и Национальная стратегия развития искусственного интеллекта (СРИИ, последняя редакция от 15 февраля 2024 года) — существуют параллельно, не образуя единой системы. В СНТР ИИ упомянут как инструмент цифровизации производства, но не выделен в самостоятельный приоритет. Фундаментальные исследования — новые архитектуры нейронных сетей, методы обучения с малым количеством данных, интерпретируемый ИИ — в документе отсутствуют. Российский научный фонд при формировании программ ориентируется именно на СНТР, поэтому заявки на фундаментальные исследования в области ИИ получают пониженный приоритет. СРИИ требует финансирования, РНФ смотрит в СНТР — содержательной связи между ними нет.

Для сравнения: в США ИИ включён в перечень стратегических областей наравне с энергетикой и биотехнологиями. Китай в августе 2025 года принял первый национальный план внедрения ИИ по шести секторам с целевым объёмом рынка свыше 147 млрд долларов к 2030 году. ЕС в октябре 2025 года утвердил стратегию с бюджетом 1 млрд евро, выделив отдельно 58 млн евро на направление «ИИ в науке».

С 2021 по 2026 год Россия финансирует три волны исследовательских центров ИИ. Первая волна (2021–2024) — шесть центров на базе Сколтеха, Иннополиса, ИТМО, ВШЭ, МФТИ и ИСП РАН — получила более 8 млрд рублей. Вторая волна (2023–2026) — шесть отраслевых центров, включая Самарский университет, НГУ, НИЯУ МИФИ и СПбГУ — 3,8 млрд рублей. Третья волна (2025–2026) — семь центров с добавлением МГУ — по 676 млн рублей на два года, итого 4,7 млрд рублей. Суммарно — более 13,6 млрд рублей бюджетных средств, без учёта взносов индустриальных партнёров. Для масштаба: весь годовой бюджет РНФ, поддерживающего фундаментальную науку по всем направлениям, составляет около 41 млрд рублей. Три волны ИИ-центров — это примерно треть этой суммы, израсходованная через отдельный механизм в обход уже существующей инфраструктуры.

Отдельная проблема — кадры. По правительственным оценкам, к 2030 году потребность в ИИ-специалистах составит около 89 тыс. человек, тогда как в 2024 году в отрасли работало 57,4 тыс. человек. Программы подготовки запущены в 22 вузах, к 2030 году планируется выпустить чуть более 10 тыс. бакалавров и магистров. При этом в СРИИ нет планов по подготовке кандидатов и докторов наук по специальности 1.2.1 «Искусственный интеллект и машинное обучение». Диссертационные советы по этой специальности по данным ВАК на апрель 2026 года действуют лишь в четырёх организациях: Самарском университете, СПбГЭТУ «ЛЭТИ», ФИЦ «Информатика и управление» РАН и Воронежском государственном университете.

Процедура отбора центров содержит очевидный коррупциогенный фактор. Перечень победителей третьей волны был публично закреплён в распоряжении Кабмина от 25 декабря 2024 года №3891-р ещё до подведения итогов конкурса. Те же организации, получившие финансирование, становятся экспертами, оценивающими собственную значимость. Нормативная база при этом не регулирует, что именно и в каком объёме центры могут заказывать друг у друга, — это создаёт почву для практики взаимозачётов по завышенным ценам между аффилированными структурами.

В марте 2026 года «Сбер», «Яндекс» и ряд других компаний обратились к государству с запросом на ежегодную поддержку в размере 400–450 млрд рублей на развитие ИИ. По данным РБК, компании не смогли исчерпывающе обосновать, на что именно нужны средства. Отдельно «Сбер» запросил 450 млрд рублей на строительство собственного дата-центра; «Яндекс» отнёсся к инициативе скептически. Отсутствие чётких рамок для обоснования бюджетных трат — прямое следствие того, что стратегические документы не формируют единой системы приоритетов и метрик.