Дэвид Сигел, партнёр юридической фирмы Grellas Shah LLP, описывает проблему, с которой сталкиваются почти все венчурные стартапы: ушедший соучредитель сохраняет значительную долю в компании. По его оценке, речь идёт о 15–20% акций, которые остаются у человека, уже не участвующего в операционной деятельности. Такой «мёртвый груз на cap table» обходится компании в сотни тысяч долларов судебных издержек и создаёт структурные препятствия для роста.
Стандартный четырёхлетний вестинг с однолетним клиффом, который используют подавляющее большинство стартапов, не содержит механизмов принудительного возврата акций. Когда основатель уходит — добровольно или по решению совета директоров, — его доля остаётся у него. Это создаёт три проблемы. Во-первых, падает мотивация оставшейся команды: люди годами работают над выходом, зная, что пятая часть выплаты уйдёт тому, кто уже не участвует в проекте. Во-вторых, раздувается общее количество акций, из-за чего новый опционный пул обходится дороже: чтобы выдать 1% опционов, приходится выпускать на 20% больше бумаг. В-третьих, возникают сложности с голосованием: для стандартных инвестиционных документов и решений собрания акционеров требуется подпись ушедшего основателя, чьи интересы и горизонты планирования расходятся с интересами активной команды.
| Проблема | Последствие для компании |
|---|---|
| Ушедший основатель сохраняет 15–20% | Снижение мотивации оставшейся команды |
| Раздутый share count | Выпуск опционов обходится на 20% дороже |
| Сохранение голосующих прав | Необходимость подписи бывшего основателя для стандартных документов |
Пять–десять лет назад инвесторы мирились с тем, что бывший основатель владеет 5%, 10% или даже 20% компании. Сейчас порог толерантности резко снизился: многие венчурные фонды требуют, чтобы доля ушедшего основателя не превышала 2,5%. Поскольку стандартный договор вестинга не предусматривает возврата акций, компании ищут обходные пути. Сначала основателя уговаривают отказаться от доли «ради блага компании». Если это не срабатывает, подключают инвесторов, угрожают репутации, а иногда переходят к судебным искам. Сигел отмечает, что такие разбирательства формально касаются интеллектуальной собственности или конфиденциальности, но реальная цель — вернуть акции. Это иски на сотни тысяч долларов, которые не были бы поданы, если бы не необходимость любой ценой изъять долю.
Юрист называет сложившуюся практику «лемминговой»: основатели копируют одни и те же формулировки из автоматизированных юридических платформ, потому что это дёшево, быстро и не требует размышлений. По его мнению, отрасль должна перейти к более гибкой модели, закладываемой в учредительные документы с первого дня. Решение делится на две части: контроль и экономика.
С контролем проще. В устав можно заложить автоматическое лишение голосующих прав при уходе основателя: обязательство передать голосующую доверенность действующему CEO, а также условие drag-along, обязывающее бывшего основателя поддерживать будущие продажи или раунды. Альтернатива — создание отдельного класса неголосующих акций для ушедших основателей и других поставщиков услуг.
Экономика сложнее. Сигел считает, что четырёхлетний срок слишком короток и не соответствует реальному жизненному циклу современного стартапа до выхода. Он предлагает несколько структурных изменений. Первое — удлинить вестинг до пяти или шести лет и отказаться от равномерного распределения: например, 5% в первый год и 10% во второй, чтобы поощрять долгосрочную работу и защищать cap table при раннем уходе. Второе — заранее договариваться о методике и цене обратного выкупа акций после увольнения, возможно, с сохранением за бывшим основателем постоянного минимума в 2%. Третье — привязывать долю ко времени: если компания продаётся через три месяца после ухода основателя, он сохраняет свои 20%, потому что создал эту стоимость; если продажа происходит через четыре года, часть доли автоматически возвращается в пул. Четвёртое — автоматическая конвертация акций ушедшего основателя в отдельный класс без голосующих прав и с урезанными экономическими правами.
Проблема затрагивает не только крупные фонды, но и ангельских инвесторов, а также самих основателей, которые могут оказаться по обе стороны конфликта. Пока отрасль не выработает единый стандарт, компании продолжают нести расходы на суды и терять гибкость при привлечении капитала. Сигел подчёркивает: исправлять ситуацию нужно на этапе подписания учредительных документов, а не когда конфликт уже разгорелся.
