Рабочая группа из 16 исследователей потратила восемь месяцев на подготовку документа, который 2 июня 2026 года был опубликован под названием «Лейденская декларация об искусственном интеллекте и математике». Отправной точкой стала конференция в Лейденском университете в сентябре 2025 года. Декларацию одобрил Международный математический союз — организация, курирующая в том числе присуждение медали Филдса, самой престижной награды в математике. К моменту публикации документ подписали сотни учёных.
Декларация появилась на фоне конкретного события: за две недели до её выхода OpenAI объявила, что одна из её моделей опровергла математическую гипотезу, остававшуюся открытой 80 лет. Примечательно, что это заявление совпало по времени с сообщениями о подготовке компании к IPO. Авторы декларации прямо указывают: корпоративные пресс-релизы о математических достижениях ИИ выходят «в соответствии с рыночными сроками, не дожидаясь завершения принятых в математическом сообществе процедур оценки». Родриго Очигаме, историк и антрополог из Лейденского университета и один из авторов документа, отметил, что OpenAI не раскрыла ни промпты, ни обучающие данные, ни объём вычислительных ресурсов, задействованных при решении задач. «Нам показывают эффектное рекламное видео, в то время как основная информация, необходимая для оценки научной значимости результата, держится в секрете», — заявил он в интервью The New York Times.
Декларация описывает пять направлений угроз. Первое — качество доказательств. Модели ИИ способны генерировать математически правдоподобные, но ошибочные аргументы, которые сложно отличить от корректных. Лесли Энн Голдберг, заведующая кафедрой информатики Оксфордского университета, предупреждает: «Неточные черновики, сгенерированные ИИ, обходятся дёшево, и существует риск перенасыщения научной литературы заявленными результатами, которые просто неверны». Ошибки будут тиражироваться, поскольку новые работы строятся на предыдущих.
ИИ-модели генерируют правдоподобные, но ошибочные доказательства, которые трудно отличить от корректных — это угрожает стандартам рецензирования.
Второе — атрибуция и авторское право. Модели, обученные на опубликованных работах, зачастую не указывают источники, а сами обучающие данные нередко получены с нарушением лицензий или авторских прав. Третье — институциональные стимулы. Использование ИИ рискует стать самоцелью, искажая механизмы найма, финансирования и признания — особенно для тех, кто не имеет доступа к нужным инструментам или не готов работать с технологиями компаний, чьи ценности им чужды. Четвёртое — медийное упрощение. Результаты распространяются через пресс-релизы и блоги без публикации полноценных научных статей, что ведёт к преувеличению роли ИИ и обесцениванию вклада людей. Пятое — автономия дисциплины. Растущее участие технологических компаний в финансировании исследований создаёт асимметричные условия сотрудничества и смещает приоритеты в сторону задач, решаемых методами ИИ.
Авторы декларации не отрицают, что достижение OpenAI было «примечательным» — такую оценку дала Урсула Мартин, математик из Оксфорда. Однако она предположила, что аналогичный объём усилий со стороны математиков-людей дал бы сопоставимый результат, и напомнила: математика — это не только решение задач, но и «развитие идей, понимания, суждения и человеческого прозрения». Схожую позицию занял Петер Шольце, директор Института математики имени Макса Планка: «По моему опыту, математические идеи, как детей, нужно взращивать, и они развиваются годами».
Практические рекомендации декларации адресованы самим математикам: открыто сообщать об использовании ИИ-инструментов, сохранять личную ответственность за корректность работ, указывать авторство людей даже там, где ИИ это затрудняет, и отдавать предпочтение инструментам, соответствующим ценностям научного сообщества. Майкл Харрис из Колумбийского университета сформулировал цель документа прямо: «вернуть контроль над дискурсом о ценностях и целях математики из рук индустрии ИИ».
