Тони Фаделл — человек, которого называют отцом iPod, — несколько месяцев назад спустился на станцию 28th Street нью-йоркской подземки и увидел там постер размером полтора на метр с рекламой iPod Shuffle. Слоган гласил: «Zero screen time». Устройство, которое он разработал более двадцати лет назад, продаётся сегодня как антидот смартфону.
Этот постер — не ностальгический маркетинговый трюк, а коммерческое решение. Его разместила Back Market — онлайн-площадка по продаже восстановленной техники. По словам директора по маркетингу компании Джой Ховард, реклама появилась потому, что спрос на «устаревшие» устройства реально растёт: без продаж никто не стал бы платить за премиальное размещение в одной из самых загруженных станций города.
Явление, которое Ховард называет slowtech, строится на парадоксе: люди намеренно возвращают в свою жизнь «трение» — то самое, которое технологические компании последние двадцать лет методично устраняли. Старая камера не загружает фото в Instagram, ретро-консоль не показывает рекламу казино, iPod не подбирает музыку по алгоритму. Именно это отсутствие функций и становится ценностью. «Люди видят трение как способ выстроить для себя границы», — говорит Ховард.
Цифры подтверждают масштаб запроса. По данным исследований, среднее экранное время американца составляет около пяти часов в день на телефоне, и примерно 53% взрослых жителей США говорят, что хотят его сократить. Остин Мюррей, основавший в начале 2000-х одну из первых мобильных игровых компаний JAMDAT (продана Electronic Arts за $680 млн), теперь разрабатывает приложение MOQA — для борьбы с тем, что сам же помогал создавать. «Когда все делают одно и то же — а средний экранный тайм, наверное, около пяти часов в день — это уже не проблема силы воли. Это проблема дизайна продукта», — говорит он.
Рынок реагирует по-разному. Одни пользователи платят за приложения вроде Opal и Freedom, которые блокируют соцсети и ограничивают время в отдельных приложениях. Другие переходят на Light Phone — минималистичный сенсорный телефон без соцсетей и алгоритмических лент. Сооснователь Light Кайвэй Тан говорит, что среди покупателей неожиданно много людей в возрасте 20–35 лет. Третьи покупают гаджеты, которые сокращают экранное время косвенно: продажи фитнес-трекеров без дисплея — Oura и Whoop — выросли на 88% год к году, по данным исследовательской компании Circana.
При этом полный отказ от смартфона остаётся нишевым сценарием. Мюррей указывает на практическое препятствие: банкинг, отели, платёжные системы всё больше предполагают наличие смартфона. Писатель Кэлвин Казулке, автор романа о людях, «застрявших» внутри корпоративного мессенджера, платит сразу за два приложения для ограничения экранного времени — и признаётся, что ему неловко это говорить вслух. «Я не из тех, кто хочет выбросить телефон в унитаз и уйти жить в лес», — говорит он. — «Но телефон лежит в кармане, и он очень, очень легко — и отчасти намеренно — устроен так, чтобы вызывать зависимость».
На другом конце спектра — новые гаджеты, которые позиционируются как решение проблемы, но сами требуют смартфона. Mark — ИИ-закладка за $159 — рекламируется как инструмент, позволяющий не тянуться за телефоном каждый раз, когда хочется сделать заметку во время чтения. Сам факт существования такого продукта показывает, насколько широко размылась граница между «медленной» и «быстрой» технологией.
Фаделл, чья карьера во многом и сформировала современный облик потребительской электроники, формулирует запрос лаконично: «Людям нужно удобство цифрового, но не раздражение от постоянной подключённости. Мне всегда казалось: нам нужно меньше экранов, а не больше».
