5 июня 2026 года генеральный прокурор Флориды Джеймс Утмайер подал иск против OpenAI и CEO компании Сэма Альтмана — первый подобный иск от властей американского штата. 83-страничная жалоба обвиняет компанию в том, что она продвигала ChatGPT как безопасный продукт, зная о его способности генерировать опасный контент для несовершеннолетних, способствовать насилию и формировать у пользователей патологическую зависимость. Утмайер заявил, что OpenAI «подвергла детей серьёзному риску», и пригрозил штрафами на миллиарды долларов.
Юридически иск построен на двух нестандартных основаниях. Во-первых, ChatGPT рассматривается как потребительский продукт, подпадающий под законодательство о товарной ответственности, — то есть OpenAI несёт ответственность за «дефекты» так же, как производитель бракованного оборудования. Во-вторых, сервис квалифицирован как «public nuisance» — «общественная угроза» или «общественное неудобство», правовая концепция, традиционно применявшаяся к загрязнению окружающей среды или опасным объектам инфраструктуры. Применение этой доктрины к чат-боту — прецедент, который может определить рамки регулирования генеративного ИИ в США на годы вперёд.
Среди конкретных претензий — отсутствие реальной верификации возраста в бесплатной версии ChatGPT: по данным иска, среди пользователей сервиса десятки тысяч детей младше 13 лет. Сбор данных, утверждают истцы, начинается ещё до того, как пользователь соглашается с условиями использования. Иск также ссылается на задокументированные случаи реального вреда, причинённого людям через ChatGPT и аналогичные системы, и содержит тезис о том, что регулярное использование ИИ-чат-ботов ведёт к «когнитивной деградации» пользователей.
ChatGPT квалифицирован как дефектный продукт и «общественная угроза» — нестандартная правовая конструкция.
Отдельный блок обвинений касается внутренних решений компании. Альтман лично обвиняется в том, что сократил тестирование безопасности перед выпуском GPT-4o. Согласно жалобе, OpenAI направляла на задачи ИИ-безопасности лишь 1–2% вычислительных мощностей — при том что публично обещала выделять 20%. OpenAI на момент публикации иска не прокомментировала обвинения.
Контекст иска шире одного штата. Вопрос о том, кто несёт ответственность за вред, причинённый генеративными ИИ-системами, остаётся открытым во всём мире: существующее законодательство о продуктовой ответственности и защите потребителей создавалось задолго до появления LLM. Если флоридский суд примет правовую конструкцию «дефектного продукта» применительно к чат-боту, это создаст прецедент, которым смогут воспользоваться другие штаты и федеральные регуляторы. Параллельно в Европе уже действует ИИ Act, прямо обязывающий разработчиков систем высокого риска проводить оценку безопасности — то, в пренебрежении чем обвиняют OpenAI во Флориде.
